Актуальные новости

Глава Минэкономразвития Максим Решетников сообщил о завершении согласований законопроекта о реформе банкротства. Ожидается, что в этом году документ будет представлен в Госдуму. Изменения призваны улучшить инвестиционный климат в стране.

Законопроект, посвящённый реформе института банкротства в Российской Федерации, проходит финальные стадии согласования и ожидается, что к концу текущего года он будет представлен на рассмотрение Государственной Думой. Об этом сообщил глава Минэкономразвития Максим Решетников. Решетников в интервью "Интерфаксу" на Восточном экономическом форуме 2025 года заявил:

Проведены обсуждения основных положений реформы института банкротства с заинтересованными сторонами, деловыми объединениями, экспертами. После финальных согласований предложенные нами подходы будут вынесены на рассмотрение Госдумой.

Министр также добавил:

Планируем, что это будет в текущем году.

Законопроект номер 1172553-7, который был внесён в Государственную Думу ещё в мае 2021 года, до сих пор не прошёл даже первое чтение. Основной причиной этого стали длительные обсуждения с участием заинтересованных сторон, среди которых активными участниками являются крупнейшие русские банки.

Предлагаемые изменения касаются полной реорганизации правил банкротства в России. В частности, отменяются такие процедуры как:

• наблюдение,
• финансовое оздоровление,
• внешнее управление,

которым на смену должны прийти:

• реструктуризация долгов,
• конкурсное производство (ликвидация).

Максим Решетников уже в начале текущего года объявил о возвращении властей к идее комплексной реформы банкротства. Он не раз подчеркнул, что такая перезагрузка является одной из ключевых структурных реформ, необходимых для устойчивого экономического роста страны.

На одной из сессий Восточного экономического форума, на которой присутствовал Решетников, первый заместитель председателя комитета Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам Александр Шендерюк-Жидков поднял вопрос о перспективах реформы. Он обратился к министру с предложением продолжать работу:

Максим Геннадьевич, давайте дожмем мегапроект? Я думаю, что это очень серьезно улучшит наш инвестиционный климат.

Ссылка на источник - tsargrad.tv

Конкурсный управляющий взыскал с бывшего директора 235 млн руб. за непредставление документов в банкротном деле. ВС отменил решение и разъяснил: недостаточно исходить только из суммы неподтвержденного требования — нужно проверять реальную возможность его погашения.

«Группа Санокс» участвовала в долевом строительстве у «ТМ-Стройпром». После банкротства застройщика должник подал заявление о включении в реестр кредиторов требования на 383 млн руб. задолженности и 65 млн руб. неустойки. Суд удовлетворил требование частично — включил в реестр только 185 млн руб. основного долга и 31 млн руб. неустойки.

Конкурсный управляющий решил взыскать убытки с бывшего директора Александра Серого, обвинив его в непредоставлении документов для подтверждения полной суммы требований. Управляющий утверждал, что это привело к утрате возможности увеличить конкурсную массу (дело № А40-198761/2021).

Суд первой инстанции отказал во взыскании убытков, не найдя доказательств недобросовестности и противоправности действий экс-руководителя. Но 9-й ААС отменил это решение и взыскал с Серого 236 млн руб. Судьи сочли доказанной связь между непредоставлением документов и возникшими убытками в размере отказанного к включению требования. Суд округа поддержал эту позицию.

Судьи экономколлегии напомнили принципы ответственности руководителей: они отвечают за убытки только при доказанности недобросовестного или неразумного поведения. Для взыскания убытков нужно установить противоправность, размер ущерба и причинно-следственную связь. ВС подчеркнул главную ошибку нижестоящих судов: при определении размера убытков недостаточно исходить только из суммы неподтвержденного требования. Необходимо проверить реальную возможность поступления денежных средств в конкурсную массу с учетом процедуры банкротства дебитора.

Суды не исследовали, имелись ли у «ТМ-Стройпром» активы для погашения требований должника. Из материалов дела следует, что из включенных в реестр 185 млн руб. должнику фактически выплатили 129 млн руб. за счет средств, перечисленных «Фондом развития территорий». При этом иных активов у застройщика не было. ВС указал: может сложиться недопустимая ситуация, когда размер ответственности экс-руководителя превысит сумму, которую дебитор фактически смог выплатить.

С учетом этих разъяснений спор вернули на новое рассмотрение в 9-й ААС.

Ссылка на источник - pravo.ru

Основные препятствия для цифровой трансформации сферы банкротства — отсутствие единых стандартов данных и нежелание участников рынка инвестировать в общие цифровые решения. На форуме Bankruptcy Far East во Владивостоке эксперты поговорили о том, как преодолеть эти барьеры и какое будущее ждет специалистов в эпоху искусственного интеллекта.

Цифровизация процедур банкротства требует участия всех заинтересованных сторон, а не только арбитражных управляющих. Об этом заявил председатель совета Ассоциации арбитражных управляющих «Сириус» Кирилл Ноготков на банкротном форуме во Владивостоке. По его словам, управляющих несправедливо обвиняют в некачественной работе с цифровыми сервисами, в то время как ключевая проблема — множественность источников данных и отсутствие единых форматов. Нужно раскрывать информацию в арбитражном суде, ЕФРСБ, СРО, «коммерсантах», электронных торговых площадках, ФНС — каждое ведомство требует зайти в свой личный кабинет и заполнить данные, пожаловался Ноготков. 

Проблема усугубляется разными форматами данных и структурами API. Например, Федресурс предоставляет машиночитаемые данные в стриминговом потоке, а у других площадок совсем другой принцип структурирования. С судами взаимодействие еще сложнее — автоматическая подача документов пока только в мечтах, продолжил управляющий. «В лондонском метро каждый завод строил свои железнодорожные пути. У нас цифровые продукты также возникли давно, и каждый имеет свою историческую особенность. Когда мы пытаемся привести все к общему знаменателю, возникают объективные проблемы», — образно объяснил эксперт.

Ноготков рассказал о попытке создать единую систему для получения банковских выписок в электронном виде. СРО обратилось к 30 банкам с предложением: «Мы сами промониторим, найдем, что введена процедура, уведомим вашего назначенного управляющего, отправьте нам выписки в XML, и мы разместим их в личном кабинете». Это избавило бы банки от расходов на почту, бумагу и пересылку, а управляющим позволило бы автоматизировать финансовый анализ. Но откликнулся только один банк, да и тот в итоге отказался: финансисты посчитали, что это экономически нецелесообразно.

Лариса Кобикова, директор управления Сбера по развитию команд подразделений по работе с проблемными активами, партнерского финансирования и ESG, продолжила тему цифровизации, но с фокусом на трансформации роли сотрудников. Она рассказала, что банк уже три месяца назад заявил, что не принимает людей без опыта работы с искусственным интеллектом. «Сотрудники, которые владеют связанными с ИИ технологиями, показывают более высокую производительность», — объяснила Кобикова.

Она рассказала: в Сбере внедрена платформа «Пульс», которая сопровождает сотрудника на каждом этапе работы. «„Пульс“ подстраивается под тебя, ты можешь с ним разговаривать или писать в цифровой строке. Он покажет твоих коллег, график, доход, когда ты пойдешь в отпуск, какое обучение нужно пройти», — пояснила Кобикова. Банк также использует ИИ-агентов при подборе персонала. Агент анализирует заявку, ищет кандидатов, общается с ними и проверяет на соответствие требованиям вакансии. При этом Кобикова подчеркнула, что цифровизация не заменит человеческое общение.

Отвечая на вопрос о том, как стать специалистом в эпоху автоматизации простых задач, Кобикова отметила: «Каждый человек должен понимать, в какой момент его операции станут рутинными и могут быть заменены. Наши руководители помогают сотрудникам понять, каким может быть следующий шаг. А обучение помогает накапливать знания, которые позволят быть успешным не в рутине, а в экспертности».

Ссылка на источник - pravo.ru

Договоры дарения часто признают недействительными в рамках банкротства. Но Верховный суд указал, что сделку нельзя признать недействительной только из-за родства и долгов. В деле, которое рассмотрела экономколлегия, одаряемая действительно владела имуществом и не пыталась вредить кредиторам. Причем доказательств обратного кредиторы не представили. Юристы считают, что финуправляющим придется приводить более весомые аргументы при оспаривании сделок между родственниками, ведь злоупотребление должно быть явным и очевидным.

В 2020 году Елена Рыбалко обратилась в Арбитражный суд города Москвы и попросила признать ее банкротом (дело № А40-231308/2020). Суд ввел процедуру реализации имущества, финансовым управляющим назначили Дину Зайцеву. Она выяснила, что в октябре 2013-го Рыбалко получила в наследство долю в московской квартире, а через месяц подарила ее двоюродной сестре Марии Артамоновой. 

В октябре 2023 года Зайцева решила оспорить эту сделку. Она требовала аннулировать договор и взыскать с Артамоновой стоимость спорной доли в квартире (6,3 млн руб.) в конкурсную массу. Управляющий посчитала, что должник злоупотреблял правами при заключении сделки, а это делает ее недействительной (ч. 2 ст. 10 ГК, ст. 168 ГК). Злоупотребление, по мнению Зайцевой, выразилось в том, что на момент подписания договора дарения у должника была непогашенная задолженность перед Сбербанком и просрочки по кредитам в «Тинькофф Банке», «Хоум кредит энд Финанс Банке», «Альфа-банке» и «МТС-банке». Кроме того, Зайцева посчитала сделку мнимой.

Когда образовались долги перед банками

Первая инстанция ей отказала, указав: нет доказательств того, что у должницы были просрочки по кредитным платежам на момент, когда она дарила квартиру двоюродной сестре. На дату рассмотрения дела в реестр требований включились только два кредитора: в 2021 году — Станислав Швед, в 2022-м — Сбербанк. Остальным кредиторам и их правопреемникам отказали во включении из-за пропуска срока исковой давности. 

Также суд указал, что договоры с кредиторами должник подписал еще до получения доли в наследство. Значит, кредиторы в любом случае не могли рассчитывать на удовлетворение своих требований за счет наследственной массы. Кроме того, для признания факта злоупотребления правом нужно установить, что у участников сделки был умысел на причинение вреда кредиторам, а этого финансовый управляющий не сделал. Доводы Зайцевой о мнимости сделки суд тоже счел недоказанными, поскольку Артамонова жила в подаренной квартире, оплачивала коммунальные платежи и налоги за недвижимость. 

9-й ААС поддержал позицию первой инстанции. Он указал, что поскольку при заключении договора дарения Рыбалко не была неплатежеспособной, то одаряемая не пыталась причинить вред кредиторам. 

АС Московского округа занял другую позицию. Суд отменил предыдущие акты и направил обособленный спор на новое рассмотрение. Он указал, что нижестоящие суды учли не все. Так, у должника были просроченные долги на момент дарения доли и, исходя из представленных Сбербанком документов, срочная задолженность образовалась в мае 2013-го. И лишь после этого, осенью 2013-го, должник получил наследство и подарил долю в квартире. 

Злоупотребление должно быть очевидным

Тогда Артамонова обратилась в Верховный суд и попросила отменить постановление окружного суда. Она не согласилась с тем, что срочная задолженность перед банком свидетельствовала о неисполненных обязательствах перед кредитором на дату совершения сделки. Заявитель указала, что неустойку стали начислять Рыбалко с июня 2014 года, то есть через полгода после совершения оспариваемой сделки. Кроме того, Артамонова настаивала, что выяснять эти обстоятельства нужно не в рамках спора о злоупотреблении правом в порядке ст. 10, 168 и 170 ГК, а при оспаривании сделок по правилам ст. 61.2, 61.3 закона «О банкротстве». А попытка финуправляющего оспорить сделку по нормам ГК сделана, что обойти трехлетний срок исковой давности.

ВС напомнил: сделку можно считать заключенной со злоупотреблением, только если у обоих участников сделки был умысел, который носил явный характер.

А поскольку управляющий не подтвердила мнимость договора дарения и злоупотребление правом сторонами, то нет оснований считать сделку недействительной, заключила коллегия.

Верховный суд также указал, что не имеет значения, были ли у должника неисполненные обязательства перед кредиторами на момент совершения сделки, если не доказано, что стороны злоупотребляли правом. Даже если долг был, это не делает сделку недействительной, когда нет умысла на причинение вреда кредиторам. Это значит, что суд округа ошибочно направил обособленный спор на новое рассмотрение.

В итоге ВС отменил постановление кассации, а акты апелляции и первой инстанции оставил в силе, признав договор дарения действительным.

Родственная связь — не признак злоупотребления 

При дарении имущества безусловно заинтересованному лицу возникает повод для обоснованных подозрений в выводе активов, замечает Антон Красников, партнер юридической компании 

ЗАО «Сотби»

 Но даже в этом случае суд может оставить сделку в силе. Верховный суд ранее выражал свою позицию по этому вопросу. Гражданская коллегия указывала, что родственные связи между дарителем и одаряемым — не свидетельство недобросовестности сторон сделки. Для этого нужен умысел у обоих участников сделки на причинение вреда кредиторам (дело № 18-КГ23-32-К4).

Если сделка оспаривается как подозрительная (п. 2 ст. 61.2 закона «О банкротстве»), то предполагается, что родственник знал о ее вреде для кредиторов. Но даже в этом случае надо доказать умысел — это обязательный элемент, чтобы признать сделку недействительной. Еще важно установить, был ли сговор между должником и другой стороной и знала ли она о злоупотреблении со стороны банкрота, считает Гусев. Таким доказательством может быть судебный акт о взыскании задолженности, привлечение должника к ответственности, взыскание с него убытков. При этом другая сторона сделки (супруг, совершеннолетние дети, родители должника) должны знать о претензиях к должнику.

По словам Красникова, практика показывает, что суд оценивает, зависим ли родственник имущественно от должника и доверительные ли у них отношения. Чем выше степень доверия, тем выше вероятность, что член семьи — мнимый собственник (дело № А56-6326/2018). Кредитору в таких случаях достаточно породить разумные сомнения в том, что приобретатель по договору — действительный собственник вещи. Тогда бремя опровержения уже переходит на должника и участника сделки. 

Красников также считает, что сделки между родственниками оцениваются во всей совокупности обстоятельств, что и случилось в этом деле. ВС пришел к выводу, что само по себе родство сестер, тем более проживающих отдельно, не доказывает осведомленность другой стороны сделки ни о финансовых обязательствах (срочных или просроченных), ни о желании скрыть имущество от притязаний кредиторов. Это подтверждается обстоятельствами жизни семьи одаряемой и объясняет причину дарения, не связанную с намерением причинить вред кредиторам.

Смелкова полагает, что это определение ВС поможет должникам усилить позицию, если управляющие оспаривают сделки на основании ст. 10 и 168 ГК, а банкротам — защитить договоры дарения между родственниками, заключенные задолго до введения процедуры. Должники смогут опираться на позицию экономколлегии в ситуации, когда у заявителей нет других доказательств, подтверждающих недействительность сделки, кроме ссылки на родство участников сделки, считает Гусев.

Ссылка на источник - pravo.ru

Арбитражный суд Московского округа указал на ошибки нижестоящих судов при рассмотрении дела о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего лица должника.

Департамент городского имущества города Москвы (арендодатель) и ООО «Элор» (арендатор) заключили договор аренды нежилого помещения. ООО «Элор» не исполнило обязанность по своевременному перечислению арендной платы, в результате чего образовалась задолженность. А в 2023 г. ООО «Элор» было исключено из ЕГРЮЛ. Департамент обратился в суд с иском о привлечении Ларисы Маклаковой, являвшейся гендиректором и участником ООО «Элор», к субсидиарной ответственности по долгам общества. Суд первой инстанции частично удовлетворил иск, но апелляционный суд отменил решение и отказал в иске. Кассационный суд указал, что суды не учли правовую позицию Верховного Суда РФ относительно распределения бремени доказывания при привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, и направил дело на новое рассмотрение (дело № А40-167773/2024).

Фабула

В 2004 г. Департамент городского имущества города Москвы (арендодатель) и ООО «Элор» (арендатор) заключили договор аренды нежилого помещения. ООО «Элор» не исполнило обязанность по своевременному перечислению арендной платы, в результате чего образовалась задолженность в размере 796,4 тыс. рублей. 

В 2023 г. ООО «Элор» было исключено из ЕГРЮЛ. Департамент обратился в Арбитражный суд города Москвы с иском о привлечении Ларисы Маклаковой, являвшейся генеральным директором и участником ООО «Элор», к субсидиарной ответственности по долгам общества в размере 1,2 млн рублей. 

Суд первой инстанции частично удовлетворил иск, взыскав с Ларисы Маклаковой 796,4 тыс. рублей. Девятый арбитражный апелляционный суд отменил решение суда первой инстанции и отказал в удовлетворении иска. 

Департамент подал кассационную жалобу в Арбитражный суд Московского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».

Что решили нижестоящие суды

Суд первой инстанции указал, что Лариса Маклакова, являясь генеральным директором ООО «Элор», знала о наличии долга перед Департаментом, однако не предприняла никаких мер, связанных с его погашением. 

Маклакова избрала схему прекращения деятельности общества, направленную на создание искусственных условий для неисполнения вступивших в законную силу судебных актов.

Девятый арбитражный апелляционный суд, отменяя решение суда первой инстанции, исходил из того, что материалы дела не отражают вину Маклаковой в неисполнении обязательств перед Департаментом. ООО «Элор» частично исполняло обязательства по внесению арендных платежей, а оборот денежных средств общества соответствовал нормальной деятельности. 

Апелляционный суд также отметил, что Департамент, несмотря на неисполнение судебных актов, в течение 3 лет не предпринимал действий, направленных на возврат задолженности, что не может свидетельствовать о добросовестном статусе кредитора.

Что решил окружной суд

Арбитражный суд Московского округа указал, что суду апелляционной инстанции следовало учесть правовую позицию Верховного Суда РФ относительно распределения бремени доказывания обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения дела о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

При предъявлении иска к контролирующему лицу кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.

В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо — ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Суд вправе исходить из предположения, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела.

Суд первой инстанции пришел к выводам, не дав никакой оценки представленной банком выписке по движению денежных средств, а апелляционный суд, оценивая указанную выписку, счел достаточным то обстоятельство, что согласно выписке, движение денежных средств общества полностью прекратилось с 11 ноября 2021 г., далее возложив на Департамент вину в неисполнении судебных актов.

Окружной суд отметил, что именно на Ларисе Маклаковой лежит обязанность представления доказательств того, что ООО «Элор» и контролирующие его деятельность лица предприняли все надлежащие меры для погашения задолженности перед Департаментом, а не просто указать на факт того, что движение денежных средств общества на банковском счете прекратилось.

Итог

Арбитражный суд Московского округа отменил постановление Девятого арбитражного апелляционного суда и решение Арбитражного суда города Москвы, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Почему это важно

На уровне судов кассационной инстанции и Верховного Суда РФ сформировалась практика рассмотрения споров о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности ликвидированного юридического лица, в частности по распределению бремени доказывания сторон в таких спорах, отметила Елена Гладышева, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «РИ-консалтинг».

Данный институт, по ее словам, является довольно новым, судебная практика по нему начала складываться в 2020 г., но уже имеются устоявшиеся принципы рассмотрения, сформированные Конституционным Судом РФ (постановление от 21 мая 2021 г. № 20-П), Верховным Судом РФ (определения от 30 января 2023 г. № 307 ЭС22-18671, от 6 марта 2023 г. № 304-ЭС21-18637, от 10 апреля 2023 г. № 305-ЭС22-16424, от 21 февраля 2025 г. № 305-ЭС24-22290) и кассационными судами.

Заявитель в таких спорах, пояснила Елена Гладышева, должен доказать:

1 исключение юридического лица из ЕГРЮЛ в результате действий (бездействия) контролирующего лица, которые привели к такому исключению (административное исключение, в том числе, свидетельствует о бездействии контролирующих лиц);

2 наличие убытков (задолженности) у кредитора, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.

При доказывании вышеуказанных обстоятельств, подчеркнула она, бремя опровержения переходит к ответчику: ему необходимо будет раскрывать действительную хозяйственную деятельность общества и доказывать, что конкретные убытки возникли не по его вине и им предпринимались действия по их предотвращению и/или погашению.

Ольга Костькова, партнер, руководитель юридической практики Международной консалтинговой компании FINCOM group, полагает, что ВС РФ в определении от 11 апреля 2025 г. № 305-ЭС24-24042 по делу № А40-277055/2023 в очередной раз закрепил принцип, который уже получил негласное название «нельзя уйти, не убрав за собой».

В недалеком будущем ответственность за «брошенный» бизнес будет закреплена уже на законодательном уровне, предположила она.

Ссылка на источник - probankrotstvo.ru